Киплинг молитва маршак

Поэзия

Киплинг молитва маршак

Источник: pogorim.net

Kipling Rudyard «If» 

Киплинг Редьярд  (1865-1936)

 А.Зверев. Редьярд Киплинг “IF” (Вглубь одного стихотворения)

Иностранная Литература, No 1, 1992

Четыре строфы

У этого стихотворения – своя судьба. Драматическая судьба. Оно было напечатано в октябрьском номере “Америкэн мэгэзин” за 1910 год и тут же обрело громкую известность. Удивляться нечему: помимо поэтических достоинств текста, сказалась слава его автора. Звезда Киплинга тогда стояла в зените.

Среди современных ему английских поэтов никто не добился настолько широкого признания. Рассказами Киплинга зачитывались на пяти континентах. Нобелевская премия только удостоверила его – и без таких знаков престижа – высокий литературный авторитет. Кстати, за всю историю этой премии не было среди писателей лауреата моложе, чем Киплинг.

Шведская академия провозгласила его живым классиком в сорок два года. От него ждали необыкновенных свершений. Считалось, что этот талант только начинает раскрываться в полную силу. Запас впечатлений, накопленных Киплингом за два с половиной десятилетия колониальной службы и бесчисленных репортерских поездок по всему свету, казался неисчерпаемым.

Нешаблонность его ощущения мира не переставала поражать. Никому бы в ту пору не пришло на ум, что все лучшее Киплингом уже написано. Что начинается самоповторение, которое под конец прискучит даже самым пламенным его поклонникам. Трудно сказать, чувствовал ли он сам, что его творческие возможности почти исчерпаны.

Но в том, что стихам, опубликованным в октябре 1910 года, он придавал особое значение, сомневаться не приходится. Ведь они в своем роде “Памятник”, как у Горация, Державина, Пушкина.

Свой – ставший классическим – перевод М. Лозинский озаглавил “Заповедь”. Подошел бы и другой заголовок, пусть лексически произвольный, “Завещание”. Он оправдан, если вникнуть в смысл четырех строф.

Да и случилось так, что они действительно стали поэтическим завещанием Киплинга, хотя он прожил еще четверть века с лишним. И выпустил не одну книгу. Их, правда, читали без былых восторгов.

А чаще просто игнорировали.

Популярность Киплинга, в последний раз достигшая высокой отметки с началом мировой войны, затем резко упала, сменившись равнодушием. К нему стали относиться преимущественно как к писателю для подростков. Подобное случалось со многими писателями: Дефо, Свифт, Марк Твен – только самые наглядные примеры. Но Киплинга не утешали эти аналогии.

Он тяжело пережил перемену своей литературной репутации. Не сказать, чтобы она произошла беспричинно. Пересматривая огромный том его “Полного собрания стихотворений”, все время ловишь себя на мысли: многое ли сохранилось как живая, читаемая поэзия? Баллады? Их десятки, но теперь вспоминают разве что “Мэри Глостер”, “Томлинсона” да “Томми Аткинса”.

Последние два имени сделались нарицательными, конечно, не по капризу случая. “Песенки о службе”, как назвал Киплинг свой первый, еще в Бомбее им изданный сборник 1886 года, а точней – миниатюры о солдатском ремесле? Несомненно, среди них есть жемчужины.

Кто забудет описанный Киплингом холерный лагерь, или пыль фронтовых дорог Южной Африки, или брод через речку Кабул? А с другой стороны, из-за бесконечных подражаний уже утрачено то ощущение ослепляющей новизны, которое когда-то заставило на всех углах заговорить об этих подчеркнуто непритязательных зарисовках колониальной и армейской будничности.

И лишь немногие из них остались недоступными имитаторам, потому что печать авторской индивидуальности слишком резка, слишком отчетлива.

Жертвой имитации, а стало быть, опошления, конечно, может оказаться любой поэт, но Киплинг имитацию словно бы провоцировал, и это плачевным образом сказалось на отношении к нему критики, а потом и обычных читателей.

Во многом и стремительный взлет его славы, и последующее быстрое охлаждение недавних почитателей объяснялось самим характером его поэтических установок.

Он принес в литературу живой опыт человека, хорошо знающего, что собою представляет невзрачная и полная лишений повседневность какого-нибудь затерянного в тропиках форта, над которым плещется британский флаг.

Он не понаслышке мог поведать о буднях солдата или мелкого чиновника в колониях: среди чужого и враждебного окружения, в постоянной готовности лицом к лицу встретить смертельную угрозу, таящуюся за каждым поворотом проложенной через джунгли тропы.

То, что впоследствии назовут пограничной ситуацией, знакомой людям, которые в минуты жестоких социальных встрясок были обречены существовать на шатком рубеже между жизнью и смертью, для Киплинга было не отвлеченностью, а привычным бытием. Вот откуда необманывающее впечатление и новизны, и этической значительности лучшего, что им создано. Вот откуда и вера Киплинга в понятия долга, ответственности, товарищества, духовной стойкости – фундаментально важных для него понятий, о которых в то время не слишком серьезно задумывались.

XX век, однако, придаст этим понятиям зримую актуальность, испытывая их в обстоятельствах глубоко драматических, как те, которые и нам достались совсем недавно, в августе 1991 года. И памятуя о такой актуальности, странно читать у критиков, что Киплинг со своим жестким этическим пафосом безнадежно выпал из времени. Разумеется, не каждый примет киплинговские идеалы.

Он часто прямолинеен: слово “долг” для него почти то же, что “приказ”, а непоколебимая приверженность имперскому знамени заставляет его героизировать исторически обреченное дело, которому приносятся напрасные жертвы.

Все так, и тем не менее нельзя отказать Киплингу в том, что он впрямую – а часто и первым – коснулся коллизий, над которыми мы и по сей день бьемся, не находя согласия друг с другом.

А еще говорят, будто он всего лишь “детский писатель”. Бытующее представление о его художественной устарелости столь же недостоверно. У Киплинга был незаемный взгляд на литературу: можно его принять, можно и отвергнуть, но не надо делать вид, будто ему важна была одна пропаганда, а поэтика – не важна. Это очень несправедливо.

Суровая, а для многих шокирующая правда в соединении с открытой проповедью ценностей, не допускавших для Киплинга никакой инверсии,- так он постигал назначение писателя, отвергнув любого рода литературную изысканность, которая в его лексиконе презрительно именовалась плетением словес, и только. Мир Киплинга – графический, черно-белый мир: без полутонов, почти без оттенков.

Предельная ясность была его идеалом, которому подчинено все – ритм, строфика, поэтическое слово. Минимум абстрак-ций, как можно больше вещественности и зримости; невольно вспомнишь раннего Мандельштама: “Как на фаянсовой тарелке // Рисунок, вычерченный метко…

” Точность глаза, едва ли превзойденная в английской поэзии нашего века, и уж точно непревзойденная смелость в назывании предметов неметафорическими, словарными именами.

В знаменитых стихах осени 1910 года речь идет о категориях этики, которыми Киплинг Особенно дорожил, но весь образный ряд выстроен под знаком наивозможной конкретности.

Жизнь уподоблена игре, схожей с орлянкой, которая знакома каждому (pitch-and-toss – столбик монет, в который бросают монету потяжелее, чтобы перевернуть стоящие в столбике монеты “на орла”).

 Обязанность человека не поддаваться искусу Успеха и не падать духом в годину Несчастья выражена призывом “напрячь сердце, и нервы, и мышцы”. Спплошные императивы и модальные глаголы, словно бы Киплинг, презрев стихи, просто читает поучение.

А вместе с тем – ритмическая четкость, доведенная до совершенства; ни одной неточной рифмы; до последней мелочи продуманный подбор односложных и двух-сложных слов, с тем чтобы цезуры, обязательные почти в каждой строке, подчеркивали категоричность содержащихся в ней утверждений, а редкие пиррихии (“allowance”, “unforgjvmg”), разбивая монотонность, выделили смысловые ударения.

На фоне таких английских современников, как Томас Харди или Альфред Эдвард Хаусмен, а уж тем более на европейском фоне пышно доцветавшего символизма стихотворение Киплинга кажется достоянием совсем другой эпохи.

Может быть, минувшей – просветительской, предромантической, Но точнее сказать, что он опережал свое время. Смысл исканий Киплинга по-настоящему поймут не его литературные сверстники, а поэты следующего поколения.

Для меня несомненно, что Гумилев и его “Цех поэтов” шли по стопам Киплинга, парадоксальным образом обретшего в России гораздо более глубокий отзвук, чем у себя на родине. Впрочем, так ли уж это парадоксально?

На родине критика не могла простить Киплингу – даже во дни его славы – ошеломляющей простоты, которая исключает всякие разговоры о зашифрованности образов и глубоко спрятанном подтексте.

Эта простота противоречила духу времени, объявившего искусство разновидностью теургии, а поэта – искателем абсолютной Красоты, спрятанной под покрывалом Майи. Киплинг решительно  двинулся против течения.

Он не признавал ни панэстетизма, ни мифопоэтической философии бытия, освященной авторитетом Ницше, ни символистских поисков соответствия посюстороннего мира- “иным мирам”.

Он добивался сочетания почти несоединимых начал: фактографической правды и высокой притчевости или нескрываемого назидания – и, вопреки канону, утверждавшему, что в поэзии такой синтез невозможен, у него получались не прописи, не унылые басни, а стихи, полные мощного внутреннего напряжения: как в четырех строфах, написанных осенью 1910 года.

Источник: http://www.gorod21veka.ru/list/poeziya/redyard-kipling-zapoved/

Киплинг молитва маршак

Киплинг молитва маршак

Самое подробное описание: киплинг молитва маршак – для наших читателей и подписчиков.

Когда теряют головы вокруг,

И если ты себе остался верен,

Когда в тебя не верит лучший друг,

И если ждать умеешь без волненья,

Не станешь ложью отвечать на ложь,

Не будешь злобен, став для всех мишенью,

Но и святым себя не назовешь, –

А не тобою властвует она,

И будешь тверд в удаче и в несчастье,

Которым в сущности цена одна,

И если ты готов к тому, что слово

Твое в ловушку превращает плут,

И, потерпев крушенье, можешь снова –

Без прежних сил – возобновлять свой труд.

Тебе привычным, выложить на стол,

Все проиграть и вновь начать сначала,

Не пожалев того, что приобрел,

И если можешь, сердце, нервы, жилы

Так завести, чтобы вперед нестись,

Когда с годами изменяют силы

И только воля говорит: “держись!” –

При короле с народом связь хранить

И, уважая мнение любое,

Главы перед молвою не клонить,

И если будешь мерить расстоянье

Секундами, пускаясь в дальний бег, –

Земля – твое, мой мальчик, достоянье,

И более того, ты – человек!

Are losing theirs and blaming it on you,

If you can trust yourself when all men doubt you,

But make allowance for their doubting too;

If you can wait and not be tired by waiting,

Or being lied about, don’t deal in lies,

Or being hated, don’t give way to hating,

And yet don’t look too good, nor talk too wise.

If you can think – and not make thoughts your aim;

If you can meet with Triumph and Disaster

And treat those two impostors just the same;

If you can bear to hear the truth you’ve spoken

Twisted by knaves to make a trap for fools,

Or watch the things you gave your life to, broken,

And stoop and build’em up with worn out tools.

And risk it on one turn of pitch-and-toss,

And lose, and start again at your beginnings,

And never breathe a word about your loss;

If you can force your heart and nerve and sinew

To serve your turn long after they are gone,

And so hold on when there is nothing in you

Except the Will which says to them: “Hold on!”

Or walk with Kings – nor lose the common touch,

If neither foes nor loving friends can hurt you,

If all men count with you, but none too much;

If you can fill the unforgiving minute

With sixty seconds’ worth of distance run,

Yours is the Earth and everything that’s in it,

And – which is more – you’ll be a Man, my son!

  • Стихи Ольги Партала:
  • Все стихи Ольги Партала
  • Цикл “Строки из прошлого”
  • Цикл “Незнакомцу”
  • Цикл “На пути к счастью”
  • Цикл “В поисках себя”
  • Новые стихи на сайте:
  • Этот миг (Ольга Партала)
  • Бывают в жизни трудные моменты. (Ольга Партала)
  • Осень срывает былые страницы (Ольга Партала)
  • В одно мгновенье меняет жизнь цвет (Ольга Партала)
  • Я готова тебя отпустить (Ольга Партала)
  • Я что-то хочу понять (Ольга Партала)
  • Все ответы внутри меня (Ольга Партала)
  • Разочарованная (Ольга Партала)
  • Прощай! (Ольга Партала)
  • Мне не важно, что будет завтра (Ольга Партала)
  • Есть шанс (Ольга Партала)
  • Дорога в новую жизнь (Ольга Партала)
  • Цикл “Незнакомцу” (Ольга Партала)
  • Неизвестные авторы:
  • Алекс Айлиев
  • Андрей Бут
  • Ирина Искам
  • Наталья Аникина
  • Яна Анискина
  • Сабина Ширмамедова
  • Диана Абсибаева
  • Алексей Васильев

Если (Перевод – С. Маршака)

О, если ты спокоен, не растерян,

Когда теряют головы вокруг,

И если ты себе остался верен,

Когда в тебя не верит лучший друг,

И если ждать умеешь без волненья,

Не станешь ложью отвечать на ложь,

Не будешь злобен, став для всех мишенью,

Но и святым себя не назовешь, –

А не тобою властвует она,

И будешь тверд в удаче и в несчастье,

Которым в сущности цена одна,

И если ты готов к тому, что слово

Твое в ловушку превращает плут,

И, потерпев крушенье, можешь снова –

Без прежних сил – возобновить свой труд, –

Тебе привычным, выложить на стол,

Все проиграть и все начать сначала,

Не пожалев того, что приобрел,

И если можешь сердце, нервы, жилы

Так завести, чтобы вперед нестись,

Когда с годами изменяют силы

И только воля говорит: “Держись!” –

При короле с народом связь хранить

И, уважая мнение любое,

Главы перед молвою не клонить,

И если будешь мерить расстоянье

Секундами, пускаясь в дальний бег,-

Земля – твое, мой мальчик, достоянье.

И более того, ты – человек!

Отзывы читателей

Полный список отзывов (17) можно прочитать здесь

  • Стихи классиков:
  • Стихотворения Пушкина
  • Стихи Лермонтова
  • Стихотворения Тютчева
  • Стихотворения Бунина
  • Стихотворения Есенина
  • Стихотворения Брюсова
  • Стихотворения Блока
  • Стихотворения Киплинга
  • Все Авторы
  • Информация:
  • О сайте
  • Об авторе
  • Новости сайта
  • Сборник “В поисках Себя”
  • Карта сайта
  • Полезные ссылки
  • Правила сайта
  • Копирование стихов
  • Использование в песнях

Размещение произведений с сайта на других ресурсах допускается

Редьярд Киплинг. Заповедь (письмо к сыну)

Владей собой среди толпы смятенной,

Тебя клянущей за смятенье всех.

Верь сам в себя в гармонии с Вселенной

И маловерным отпусти их грех.

Пусть час не пробил, жди, не уставая,

Пусть лгут жрецы, не снисходи до них.

Умей прощать, и не кажись, прощая,

Великодушней и мудрей других.

Умей мечтать, не став рабом мечтанья,

И мыслить, мысли не обожествив.

Равно встречай хвалу и поруганье,

Не забывай, что смысл их неправдив.

Останься тих, когда твоё же слово

Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,

Когда вся жизнь разрушена, и снова

Ты должен вновь всё воссоздать с основ.

Умей поставить в радостной надежде

На карту всё, что накопил трудом,

Всё потерять и нищим стать, как прежде,

И никогда не пожалеть о том.

Умей принудить сердце, нервы, тело

Тебе служить, когда в твоей груди

Уже давно всё пусто, всё давно сгорело,

И только воля говорит: “Живи!”

Останься прост, беседуя с царями,

Останься честен, говоря с толпой;

Будь прям и твёрд с врагами и друзьями

Пусть все, в свой час, считаются с тобой.

Наполни смыслом каждое мгновенье,

Часов и дней неумолимый бег,—

Тогда весь мир ты примешь во владенье,

Тогда, мой друг, ты будешь Человек!

Перевод Михаила Лозинского

О, если ты спокоен, не растерян,

Когда теряют головы вокруг,

И если ты себе остался верен,

Когда в тебя не верит лучший друг,

И если ждать умеешь без волненья,

Не станешь ложью отвечать на ложь,

Не будешь злобен, став для всех мишенью,

Но и святым себя не назовёшь, —

И если ты своей владеешь страстью,

А не тобою властвует она,

И будешь твёрд в удаче и в несчастье,

Которым в сущности цена одна,

И если ты готов к тому, что слово

Твоё в ловушку превращает плут,

И, потерпев крушенье, можешь снова-

Без прежних сил — возобновить свой труд, —

И если ты способен всё, что стало

Тебе привычным, выложить на стол,

Все проиграть и всё начать сначала,

Не пожалев того, что приобрёл,

И если можешь сердце, нервы, жилы

Так завести, чтобы вперёд нестись,

Когда с годами изменяют силы

И только воля говорит: “Держись!” —

И если можешь быть в толпе собою,

При короле с народом связь хранить

И, уважая мнение любое,

Главы перед молвою не клонить,

И если будешь мерить расстоянье

Секундами, пускаясь в дальний бег, —

Земля – твоё, мой мальчик, достоянье.

И более того, ты — человек!

Обложка – Портрет Редьярда Киплинга (Joseph Rudyard Kipling) работы Джона Кольера (John Collier)

Источник: https://xn----7sbbh1acsciho3aw6kyb.xn--p1ai/kipling-molitva-marshak/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.